Можно строить замки
Из воды и льда,
Просто в это верить,
Сложно обмануть себя.

И любовь, и веру
Так легко предать,
Словом ранить очень просто
И легко солгать.

Жить законом Божьим просто,
Заповеди чтя,
Можно в это верить,
Сложно обмануть себя.

Так легко за горсть монет
Купить себе мечту,
И так просто в жизни
Оказаться одному.

Воля и свобода -
Разные пути,
Каждый сам себе рисует
Линию судьбы

И судьба так просто
Всё решила за тебя,
Можно в это верить,
Сложно обмануть себя.

Я зашёл к этим торчкам,
Просто от нечего делать
И словно попал в капкан
Наркотиков, шлюх и денег.
Три с половиной дня
Мы с ними бухали, торчали;
Все вещи в глазах у меня кричали.
Происходящее было, как триллер
С привычно-плохим монтажом –
Пацаны зарубались, а девки выли,
Как будто их режут ножом.
Одна из них, с видом Лив Тейлор,
Корчила из себя звезду,
Но я ей, один хуй, не верил,
Расценивая как пизду.
Я кинул в неё сигарету,
А сам пошёл на балкон.
Синий балтийский ветер
Сопровождал этот сон.
Она побежала за мной,
Полезла мне в джинсы нагло.
Я ей сказал – иди домой,
А проще – иди ты нахуй!
И тут она прыгнула вниз –
Игра оказалась грязной.
А солнце, цепляя карниз,
Висело кровавой кляксой

Алексей Никонов. (Солист группы ПТВП (Последние танки в Париже)).

Учеба, работа, обычные будни,
Критически мысли, раскрыты все судъбы.
Идти, спотыкаясь, но быть первым везде,
По линии жизни, переча судьбе....

По линии жизни, строка за строкою,
Ломая преграды системы и строя.
Взлетая на крыльях все выше и выше,
По линии жизни...

Слова как иголки в точки на теле,
Нас не застовляли мы так захотели.
И в бешеном темпе цепляясь за мысл,
Пытаемся в жизни найти проблеск смысла.

И нет больше страха, кого нам боятся,
Ты думаешь больно но надо смеятся
В глаза, тем кто думае, что нас сломили,
По линии жизни, мы так решили....

По линии жизни, строка за строкою,
Ломая преграды системы и строя.
Взлетая на крыльях все выше и выше,
По линии жизни...Пусть нас услышат....

До сущности протекших дней,
До их причины,
До оснований, до корней,
До сердцевины.

Все время схватывая нить
Судеб, событий,
Жить, думать, чувствовать, любить,
Свершать открытья.

О, если бы я только мог
Хотя отчасти,
Я написал бы восемь строк
О свойствах страсти.

О беззаконьях, о грехах,
Бегах, погонях,
Нечаянностях впопыхах,
Локтях, ладонях.

Я вывел бы ее закон,
Ее начало,
И повторял ее имен
Инициалы.

Я б разбивал стихи, как сад.
Всей дрожью жилок
Цвели бы липы в них подряд,
Гуськом, в затылок.

В стихи б я внес дыханье роз,
Дыханье мяты,
Луга, осоку, сенокос,
Грозы раскаты.

Так некогда шопен вложил
Живое чудо
Фольварков, парков, рощ, могил
В свои этюды.

Достигнутого торжества
Игра и мука
Натянутая тетива
Тугого лука.

Пастернак.

Им, эфемерно чистым, почти крахмальным -
В грязные груды нестиранного белья.
Ангел мой плачет, когда я дышу нормально.
Как же он выживет там, где заплачу я?

Остроугольно–праведный, он не знает,
Сколько навоза нужно для пышных роз.
И технология счастья у нас иная.
Нужно уметь крутиться, чтоб жить без слез.

Что ему мерить небесным своим аршином?
Как уберечь стерильность в потоках лжи?
Я уже сросся с эпохой – стальной машиной,
Жадно сосущей соки моей души.

Трудно придется, – я зубы оскалю, взвою,
Но не позволю жизнь оборвать, как нить.
Ангел–хранитель плачет над головою.
Ангел–хранитель! Как мне тебя хранить?

Был я в вашем Оренбурге... Это где-то между Гиранбургом и Аденбургом. (с) кто-то

Убей меня, красотка, на заре,
на крыше голубого лимузина.
Убей меня, вынь печень – и скорей
сожри ее, в ней много витаминов.

Убей меня, разделай и сожри,
ведь я твой враг, и, значит, есть причина,
чтоб утром, на рассвете, ровно в три,
убить меня на крыше лимузина.

Да, я твой враг – не веришь? Я твой враг!
Да, я покамест ласковый мужчина.
Но час пробьет – рассыплется во прах
моя непостоянная личина.

И превратится в ледяной оскал
гагаринская теплая улыбка,
рука, которой я тебя ласкал,
пощечиной тебя согреет, рыбка.

И ты напрасно будешь умолять,
чтоб стал я прежним – чутким, добрым, нежным,
но я пинками дам тебе понять,
что я и прежде вовсе не был прежним,

что были лицемерием сплошным
мои лобзанья, клятвы и улыбки,
и что, поверив безоглядно им,
ты стала жертвой роковой ошибки.

Я пил твоей любви душистый сок,
но сам платил фальшивою монетой.
Пора, мой друг, пора! Подходит срок,
чтоб понести ответственность за это.

Красавица, убей меня, врага!
Затем, вообразив себя японкой,
по-самурайски, вместо пирога,
полакомься моей сырой печенкой.

О Боже! Я хочу красивых мук!
О Боже! Я хочу красивой смерти!
Красивой смерти от красивых рук,
пусть даже душу тут же хапнут черти.

О Боже! Как красиво Ты страдал,
как шел на крест – печально и отважно!
(Нажив на этом, правда, капитал
(но это, разумеется не важно).)

И я хочу как Ты закончить дни.
...Эх, жизнь моя, помойная корзина.
Распни меня, красавица, распни
на крыше голубого лимузина.